40 лет назад сурков-байбаков решили сделать промысловым животным Прикамья. Поговорим о последствиях.
Биолог Михаил Загуменов рассказал о самом северном ареале сурков в мире. Вместе с коллегами он подсчитал зверьков в рамках проекта «Байбак Удмуртии: Экотуризм как инструмент сохранения северного форпоста вида».
Оказалось, что за 40 лет популяция Прикамья выросла более чем в два раза. Теперь задача учёных — изучить феномен удмуртского сурка. Зверёк вполне может стать брендом Удмуртии и помочь развитию внутреннего туризма.
— Как байбак оказался в Удмуртии?
— В июле 1986 года в республику завезли первых зверьков — 94 байбака из Ульяновской области, чтобы увеличить число промысловых животных. Всего их выпустили около 400. К счастью, объектом массовой охоты сурок не стал. Сейчас, по данным учётов Минприроды, у нас обитает уже более 1000 сурков, и они продолжают расселяться по безлесным логам южных районов.
Михаил Загуменов, доцент кафедры ботаники, зоологии, биоэкологии Института естественных наук Удмуртского государственного университета, научный консультант проекта «Байбак Удмуртии: экотуризм как инструмент сохранения северного форпоста вида». Проект получил грант Президентского фонда природы.
— Тысяча сурков — это много или мало? Удалось ли найти новых жильцов?
— На самом деле не так много, как ожидали. Условия Удмуртии для сурков всё же не очень подошли. Тем не менее животные адаптируются, расселяются. Каждый год находим новые места, где они живут. Только этой весной, с 15 по 18 мая, мы вместе со специалистами охотнадзора, Удмуртохоты и волонтёрами нашли около 25 неучтённых ранее семей. Это еще 75–100 новых пушистых соседей.
Сурки очень активны в первые пару месяцев после спячки — в марте и апреле. К маю трава еще низкая, и свежие норы хорошо заметны. А совсем недавно завершился летний учет: добровольцы с биноклями и картами выехали в поля, чтобы пересчитать зверьков, пока молодые сурки (сеголетки) активно бегают на поверхности. Теперь нам предстоит составить карты всех поселений.
Подсчёт сурков-байбаков ведут с апреля по август, когда они активны. Лучшее время для наблюдения за сурками — раннее утро, с 5 до 7 часов, и вечер, с 18 до 20 часов. Учёным помогают добровольцы.
— Какая ценность таких наблюдений для науки?
— Сурка искусственно вселили в нетипичную для него лесную зону, поэтому нам невероятно интересно, как он адаптировался. Проще говоря, мы изучаем: как степной зверь приспособился к нашей приуральской природе и чем местные сурки отличаются от своих южных собратьев? Это настоящий природный эксперимент в режиме реального времени.
За сурками можно наблюдать только 4 месяца в году, остальное время они проводят в спячке. Температура их тела снижается с 36°C до 4,5—7°C, сердцебиение замедляется со 100–150 ударов в минуту до 5–10.
— Чем зверёк полезен жителям Удмуртии?
— Байбака можно рассматривать как живое украшение ландшафта.
У нашего проекта есть просветительская цель. Мы ведём группу «Байбак Удмуртии», в которой публикуем много интересной информации о сурках. Ведь многие жители Каракулинского и Сарапульского районов до сих пор путают байбака с сусликом или считают вредителем.
На юге республики есть участки, которые напоминаютнастоящие степи. Сурок — это рекреационный ресурс, который дополняет и без того впечатляющие просторы Прикамья.
Мы работаем с местными егерями, сотрудниками природного парка «Усть-Бельск» и районными специалистами Минприроды. Провели лекции в Каркулине, Быргынде и Мазунино, а также приняли участие в форуме «Экомурт» в селе Каракулино. Многие жители после наших встреч загорелись идеей сохранения этих зверьков. А если мы разовьем экологические маршруты, то наблюдение за сурками будет привлекать всё больше туристов.
— Но как проводить такие экскурсии? Туристы будут смотреть в траву?
— Этим летом у нас появились специальные наблюдательные площадки. Это легкие деревянные беседки: на зиму их снимают и увозят, а весной ставят снова. Они расположены в 100–200 метрах от нор сурков, так что наблюдатели не беспокоят зверьков. Построены две такие вышки: у деревни Соколовка в Сарупульском районе и у деревни Быргында — в Каракулинском.
Экотропы мы пока не обустраивали, чтобы минимизировать воздействие на почву. Да и подойти к дикому сурку ближе, чем на 50 метров, невозможно — он громко свистнет и тут же спрячется. Даже если повезёт и удастся подобраться на 10–15 метров, зверёк всё равно юркнет в нору.
Сурки-байбаки живут колониями, у каждой семьи из 4–5 особей своя нора. Клан возглавляет размножающаяся пара. «Дежурный» член семьи всегда следит, не грозит ли опасность. Чуть что — громкий свист, и вся семья прячется в нору.
Сурки строят сложные норы с отдельными комнатами: спальнями и даже туалетами. При строительстве животные выбрасывают на поверхность до 5 кубометров грунта.
Летом 2026 года в рамках проекта прошли 6 экскурсий, в которых приняли участие 200 человек. Бинокль помогает рассмотреть байбаков.
— Чем ещё занимается проект, кроме учета и экскурсий?
— Мы много работаем с детьми. Уже запустили цикл экоуроков для школьников Каракулинского и Сарапульского районов, а впереди — 20 экоуроков и творческий конкурс «Знакомый незнакомец: сурок-байбак». Дети задают самые забавные вопросы: «Он кусается?», «Можно его погладить?», «А забрать домой?» Мы объясняем, почему за дикими животными нужно наблюдать на расстоянии и что каждый, даже маленький сурок, — важная часть экосистемы. Такие встречи помогают ребятам увидеть красоту природы рядом с домом.
— Может ли сурок принести экономике региона реальную пользу?
— Для меня это в первую очередь научный проект, но я надеюсь, что поселения сурков станут узловыми точками маршрутов внутреннего туризма. Это приведёт к развитию инфраструктуры районов и, возможно, созданию новых рабочих мест в сфере гостеприимства. А пока нам нужно завершить учёты, сделать подробные карты поселений и весной провести итоговую конференцию.
