Учёный рассказывает, почему до сих пор нет однозначных ответов при исследованиях микропластика.
Дарья Манухова — аспирант МГУ кафедры общей экологии и гидробиологии. Она изучает микропластик в гидробионтах: животных, растениях, микроорганизмах, приспособленных к обитанию в водной среде. Дарья рассказала о проблемах, общих для всех исследований.
— Какие главные вопросы в исследовании микропластика остаются без ответа?
— Острый методологический вопрос — обнаружение самых мелких частиц, размером в десятки микрон. Частицы меньше миллиметра обнаружить крайне сложно. Для этого нужно дорогое и сложное оборудование, требующее отдельного квалифицированного оператора.
Главный ожидаемый прорыв в ближайшие 2–4 года — не в токсикологии, а в создании универсальной, относительно простой и доступной методики детекции малых частиц. Наша лаборатория как раз работает над поиском таких решений. Это позволит учёным по всему миру работать по единому стандарту и получить, наконец, полную картину загрязнения.
Основное количество микропластика скопилось в Мировом океане. Далеко от нас? Уже нет.
— Какие эффекты воздействия микропластика сегодня считаются доказанными? Есть ли данные о долгосрочном кумулятивном воздействии?
— Наиболее доказанный эффект — физическое травмирующее воздействие на стенки пищеварительной системы гидробионтов. Что касается накопления в органах, например, в печени или мышцах, данных пока недостаточно, чтобы однозначно говорить о серьёзных последствиях.
Основная сложность в том, что большинство токсикологических исследований проводятся в лабораториях на завышенных концентрациях пластика. Поэтому полученные эффекты могут отличаться от того, что происходит в природной среде.
Человечество перешло новую черту: микропластик нашли в плаценте и грудном молоке, а значит, мы начали передавать его по наследству. Рассказывает младший научный сотрудник Института Проблем Экологии и Эволюции им. А.Н. Северцова РАН Валерия Беленкова.
— По всему миру регулярно поднимается вопрос о запрете пластиков. О каких типах пластиков идёт речь?
— Среди полимеров чаще всего встречаются полипропилен и полиэтилен, они считаются относительно инертными. А вот ПВХ часто содержит химические добавки с известным токсическим действием.
Что касается источников, то микрогранулы из косметики или частицы от шин в пробах встречаются редко. Основная масса — это фрагменты полиэтиленовых пакетов, пищевой упаковки, а также синтетические волокна от влажных салфеток и предметов гигиены. Они очень медленно разлагаются.
Важно понимать, что проблема трансграничная. Например, в Баренцево море течения приносят мусор из других стран — от США до Африки. На национальном уровне с таким справиться сложно.
— Могут ли биоразлагаемые пластики стать решением или они создадут новый поток частиц?
— Насколько я знаю, биоразлагаемые пластики всё-таки полностью распадаются. Их время жизни в океане несопоставимо с обычным пластиком, который сохраняется десятки и сотни лет. Поэтому, даже если такие частицы будут появляться, они вряд ли создадут аналогичную долгосрочную проблему.
Елизавета Кетова — волонтёр из Мурманской области, которая не понаслышке знает о проблеме микропластика. Она рассказывает, как изменились берега Кольского залива за последние годы, почему ей нравится собирать мусор и какой шокирующий факт о пластике внутри каждого из нас заставил её задуматься по-настоящему.
